Неточные совпадения
А между тем ведь это так-с, с иным
субъектом особенно, потому люди многоразличны, и над всем одна практика-с.
— Да просто как любопытный
субъект для наблюдения.
— А вы и на силу претендуете? Хе-хе-хе! Удивили же вы меня сейчас, Родион Романыч, хоть я заранее знал, что это так будет. Вы же толкуете мне о разврате и об эстетике! Вы — Шиллер, вы — идеалист! Все это, конечно, так и должно быть, и надо бы удивляться, если б оно было иначе, но, однако ж, как-то все-таки странно в действительности… Ах, жаль, что времени мало, потому вы сами прелюбопытный
субъект! А кстати, вы любите Шиллера? Я ужасно люблю.
Близость Сенной, обилие известных заведений и, по преимуществу, цеховое и ремесленное население, скученное в этих серединных петербургских улицах и переулках, пестрили иногда общую панораму такими
субъектами, что странно было бы и удивляться при встрече с иною фигурой.
Она любит теперь, как вышивает по канве: тихо, лениво выходит узор, она еще ленивее развертывает его, любуется, потом положит и забудет. Да, это только приготовление к любви, опыт, а он —
субъект, который подвернулся первый, немного сносный, для опыта, по случаю…
— Плохо! Безнадежный
субъект! — сказал Катавасов. — Ну, выпьем за его исцеление или пожелаем ему только, чтоб хоть одна сотая его мечтаний сбылась. И это уж будет такое счастье, какое не бывало на земле!
По условиям времени
субъекту этому угрожает весьма жестокое наказание, он это чувствует — и, выгораживая себя, конечно, не склонен щадить других.
— Первый раз, — ответил тот, не поднимая головы от тарелки, и спросил с набитым ртом: — Так не понимаете, почему некоторых
субъектов тянет к марксизму?
— Вредный
субъект. Способен заварить такую кашу… черт его возьми!
— В мире идей необходимо различать тех
субъектов, которые ищут, и тех, которые прячутся. Для первых необходимо найти верный путь к истине, куда бы он ни вел, хоть в пропасть, к уничтожению искателя. Вторые желают только скрыть себя, свой страх пред жизнью, свое непонимание ее тайн, спрятаться в удобной идее. Толстовец — комический тип, но он весьма законченно дает представление о людях, которые прячутся.
Предполагая на другой же день отправиться домой, с вокзала он проехал к Варваре, не потому, что хотел видеть ее, а для того, чтоб строго внушить Сомовой: она не имеет права сажать ему на шею таких
субъектов, как Долганов, человек, несомненно, из того угла, набитого невероятным и уродливым, откуда вылезают Лютовы, Дьякона, Диомидовы и вообще люди с вывихнутыми мозгами.
«За внешней грубостью — добрая, мягкая душа. Тип Тани Куликовой, Любаши Сомовой, Анфимьевны. Тип человека, который чувствует себя созданным для того, чтоб служить, — определял он, поспешно шагая и невольно оглядываясь: провожает его какой-нибудь
субъект? — Служить — все равно кому. Митрофанов тоже человек этой категории. Не изжито древнее, рабское, христианское. Исааки, как говорил отец…»
«Революция, наверное, уничтожит
субъектов, подобных Инокову», — решил Самгин, вспомнив все это.
Такое состояние не является без причины, его вызывает оскорбление, или же оно — результат легкой, не совсем нормальной возбудимости, свойственной
субъекту.
Выходит исправник, высокий, толстый, белокурый и угрюмый человек, — самые опасные в таких случаях
субъекты: печень у них, печень.
Ко всем другим
субъектам человеческого рода эти же самые истязатели относятся даже благосклонно и кротко, как образованные и гуманные европейские люди, но очень любят мучить детей, любят даже самих детей в этом смысле.
И вот подобный-то
субъект становится действительно виновным и преступным от страху и от запугивания.
Странные порывы внезапных чувств и внезапных мыслей бывают у этаких
субъектов.
Человек не только один из объектов этого мира, он прежде всего
субъект, из объекта не выводимый.
Человек есть
субъект и личность, и оправдан социальный строй, который это признает.
Но тайна человеческого существования заключается в том, что развитие предполагает
субъекта развития.
По Фихте
субъект теоретически, в мысли, создает мир; у Маркса же он должен в действительности создать, переделать мир, радикально преобразить его.
Абсолютное может быть в душе политика и душе народа, в
субъекте социального творчества, но не в самой политике, не в социальном объекте.
Она, конечно, есть, но она не «объективна», она и не «субъективна» в дурном смысле слова, она по ту сторону уже вторичного разделения и противопоставления
субъекта и объекта, по индусской терминологии она есть атман и брагман.
Мистикой можно называть духовный опыт, выходящий за пределы противопоставления
субъекта и объекта, т. е. не подпадающий власти объективации.
Коллективизм глубоко противоположен пониманию социализма, как превращения человека из объекта в
субъект, он именно имеет тенденцию превращать человеческую личность в объект.
Ложной является также натуралистическая, дионистического типа мистика, которая преодолевает противоположение
субъекта и объекта не вверх, а вниз.
Он считался анархистом, потому что не хотел переносить суверенитет одного
субъекта на другой.
Маркс был верен идеалистическому тезису Фихте, что
субъект создает мир.
Если война еще будет продолжаться, то Россия, переставшая быть
субъектом и превратившаяся в объект, Россия, ставшая ареной столкновения народов, будет продолжать гнить, и гниение это слишком далеко зайдет к дню окончания войны.
Объективированная благодать оставляет противоположение
субъекта и объекта.
Но и социализм, в большинстве случаев основанный на ложной метафизике, признает мир объектов первичной реальностью, мир же
субъекта — вторичный.
Извне, из объекта человеческая личность есть лишь малая часть общества, изнутри, из
субъекта общество есть часть человеческой личности, ее социальная сторона, подобно тому, как космос есть часть человеческой личности, как малой вселенной, заключающей в себе все.
Дух же находится по ту сторону рационализированного противоположения
субъекта и объекта.
Но единственное оправдание социализма заключается в том, что он хочет создать общество, в котором ни один человек не будет объектом и вещью, каждый будет
субъектом и личностью.
Субъекту принадлежит примат над обществом, но сознание
субъекта предполагает первоидеи, первосотворенные Богом, которые не перед
субъектом, а за ним, в глубине.
В нем действует не только объективный процесс, но и активный
субъект.
Глубина и правда социализма в том, что человеческая личность вообще, и особенно личность рабочего, из объекта должна превратиться в
субъект.
Экстаз, который считают характерным для некоторых форм мистики, есть выход из разделения на
субъект и объект, есть приобщение не к общему и объективированному миру, а к первореальности духовного мира.
Отрицательным в демократиях является то, что они не столько ограничивают власть, сколько переносят ее на новый
субъект.
Ошибка эволюционной теории XIX века заключалась в том, что она выводила
субъект развития из самого развития.
Его надо превратить в
субъект, внутренне обозначающий коммюнотарный и социальный характер человека.
В конце концов на большей глубине открывается, что Истина, целостная истина есть Бог, что истина не есть соотношение или тождество познающего, совершающего суждение
субъекта и объективной реальности, объективного бытия, а есть вхождение в божественную жизнь, находящуюся по ту сторону
субъекта и объекта.
В первых тезисах о Фейербахе он решительно критикует материалистов прошлого за то, что они стоят на точке зрения объекта и вещи, а не
субъекта и человеческой активности.
Марксистская философия должна быть определена, как философия praxis, акта, действия, но она дорожит реальностью того материального мира, над которым работает
субъект, человек, она восстает против идеализма, где лишь в мысли происходит победа над необходимостью и властью материального мира.
Настоящее освобождение произойдет лишь тогда, когда будет преодолена идея суверенитета, к какому бы
субъекту этот суверенитет ни относился.
Социальное творчество предполагает творческий дух, оно невозможно без творческого
субъекта.
Маркс постоянно подчеркивает активность человека, т. е.
субъекта, его способность изменять так называемый объектный мир, подчинять его себе.
Она покоится на коллективном опыте, в котором нет противоположения
субъекта и объекта.
Если бы вследствие развития появился совершенно новый
субъект, новая личность, то развития не было бы.